Борьба с неграмотностью в СССР: история и методы

Содержание:

• «Политическая агитация как инструмент борьбы с безграмотностью»
• «Образование или штраф»: глобальные усилия по борьбе с безграмотностью требуют совместных действий.
• «Угрозы образовательному ликбезу»: борцы с безграмотностью оказались в сложной ситуации
• «Смелость и отвага: герои среди ликвидаторов безграмотности в тундре»
• «Отсутствие традиционных средств»: обучение письму в условиях нехватки канцелярии
• От «Стремление создать новую реальность» до «Увеличение страданий»: разнообразие откликов общества
• От репрессий до дефицита: разнообразие методов мотивации к обучению
• «Умение читать: как неграмотность затмевает знания крестьян»
• Неопределённость в цифрах, но безусловный успех ликбеза

Согласно результатам переписи населения, проведенной в 1897 году, лишь 39% совершеннолетних граждан Российской империи обладали навыками чтения и письма. Это означало, что 61% населения не могли ни читать, ни писать. К моменту прихода большевиков к власти ситуация, если и изменилась к лучшему, то незначительно. Данные всероссийской переписи 1920 года показали, что в тех регионах, находившихся под контролем большевиков, уровень неграмотности составлял 60%.

Одним из значительных успехов советской власти в начальные годы её существования стало искоренение неграмотности среди населения обширной страны. В короткие сроки удалось обучить чтению и письму десятки миллионов людей, несмотря на крайне сложные экономические и социальные условия. Этот опыт был признан даже ЮНЕСКО, которая впоследствии применяла его в государствах Азии, Африки и Латинской Америки.

None

• Основной задачей борьбы с безграмотностью являлась политическая агитация, утверждающая, что «без знания основ письма невозможно заниматься политикой».
• В борьбе с безграмотностью мир объединял усилия, опираясь на принцип «обучай или плати».
• Ликвидаторы неграмотности порой прибегали к хитростям, но среди них выделялись и настоящие герои!
• Заниматься обучением письму часто приходилось с использованием сажи и свекольного сока, при этом не все проявляли желание овладеть этим навыком.
• Способы мотивации к обучению были разнообразными — от угроз ареста до приятных бонусов.
• Скорость забывания навыков грамотности стала заметной, поэтому возникла необходимость не только их поддерживать, но и формировать привычку к чтению, включая ознакомление с газетами.
• Хотя данные по успешности ликбеза не совсем прозрачны, можно с уверенностью утверждать, что достижения были налицо.

«Политическая агитация как инструмент борьбы с безграмотностью»

Когда большевики захватили власть, одним из ключевых направлений их политики стало массовое распространение грамотности. Они работали над этим как с детьми, так и со взрослыми. Эта инициатива была вызвана не только необходимостью в образованных людях для индустриализации страны, стремящейся выйти из состояния разрушения, но и желанием провести политическую агитацию. Многие бедняки, особенно из крестьянских слоев, не сразу отнеслись к революции с энтузиазмом, и не все из них понимали суть коммунистических идей. Это требовало изменений. Ленин подчеркивал: «Безграмотный человек вне политики, его нужно сначала научить элементарному. Без этого о политике говорить нельзя; остаются лишь слухи, сплетни, мифы и заблуждения, но не политика».

В 1919 году, в условиях острого кризиса Гражданской войны, когда, казалось бы, вопросы образования отошли на второй план, советское руководство издало декрет под названием «О ликвидации безграмотности среди населения РСФСР», подписанный Лениным. Основная задача этого документа заключалась в том, чтобы обеспечить всем гражданам Республики возможность активного и осознанного участия в политических процессах страны.

Декрет предусматривал следующие шаги по ликвидации безграмотности:

• Все граждане страны в возрасте от 8 до 50 лет, включая красноармейцев, находящихся на службе, обязаны овладеть навыками чтения и письма на русском языке или на языке своей национальности.
• Процесс обучения планировался как в уже функционирующих государственных учебных заведениях, так и в учреждениях, созданных специально Наркомпросом, который являлся большевистским министерством образования.

Летом 1920 года была учреждена Всероссийская чрезвычайная комиссия по борьбе с неграмотностью, известная как ВЧК л/б, которая действовала под эгидой Наркомпроса. Основной задачей этой комиссии стало создание системы ликвидации безграмотности. Для реализации этих целей были сформированы местные комиссии по грамотности – волостные, уездные и губернские, известные как грамчека. Эти организации занимались популяризацией грамотности, открывали центры для обучения, школы ликбеза и курсы для будущих ликвидаторов неграмотности, а также решали вопросы, связанные с организацией и финансированием своей деятельности.

Система функционировала следующим образом: в тех населённых пунктах, где количество неграмотных превышало 15 человек, создавались специальные пункты для борьбы с неграмотностью, известные как ликпункты. В таких учреждениях обучали навыкам чтения и пересказа печатных материалов, составлению кратких записей, а также основам арифметики, включая умножение и деление. В дальнейшем в программу добавили обучение записи целых и дробных чисел. Занятия проводились два часа в день, исключительно в будние дни.

После завершения курса ликбеза необходимо было сдать экзамен. Тех, кто не справлялся с этой задачей, отправляли на повторное обучение. Успешно сдавшие экзамен считались слабообразованными и имели возможность продолжить обучение на следующем уровне — в школах ликбеза, где изучались такие предметы, как история, география и другие науки. В дальнейшем в учебный план были включены и специальные дисциплины: в сельской местности начинали осваивать основы агрономии и зоотехники, а в городах — политехнические науки.

В регионах обучение грамоте также рассматривали как важный элемент политического просвещения. Например, в листовках, распространяемых в Новониколаевске Сибири, утверждалось: «Необходимо искоренить как азбучную, так и политическую неграмотность. Нужно обучить широкие массы людей читать, писать и считать, а также понять все аспекты общественно-политической жизни и применять полученные знания в повседневной деятельности».

Массовое обучение взрослого населения стало причиной создания специализированных букварей. Эти учебные пособия, одобренные ВЧК л/б, одновременно выполняли функцию инструмента большевистской пропаганды. Простые тексты, на которых обучались чтению, рассказывали о значительных достижениях, которые Октябрьская революция и советская власть принесли трудящимся. Например, в них сообщалось: «Советы установили 7-часовой рабочий день» или «Множество рабочих страдают от туберкулеза. Советы обеспечили бесплатное медицинское обслуживание для рабочих». Кроме того, в букварях упоминались подвиги Красной армии и объяснялось, что такое Интернационал.

Кроме знаменитой фразы «Мы не рабы, рабы не мы», в учебниках ликбеза, написанных авторами-коммунистами, можно было встретить следующие материалы:

«Ты начинал без должности, трудился в баре. Бары не управляют. Ты достиг уровня руководителя, и теперь бары стали твоими подчинёнными. Однако ты ценишь рекомендации, в то время как бары к ним относятся с недовольством. Для баров советы не являются благом, а скорее неприятной нагрузкой. Бары испытывают раздражение по поводу таких советов.»

Или:

«На смену прежнему порядку приходит новый мир труда. В прошлом люди трудились для баронов, а сегодня они работают ради общего блага. Ранее общество напоминало стадо овец, а теперь мы сами входим в советы и принимаем решения, управляя собственными делами».

В области арифметики могли приводить цифры, указывающие на объем работы советских трудящихся в сравнении с тем, сколько времени приходилось трудиться в царский период (очевидно, в этом сравнении не в пользу монархии). Тем не менее, существовали и действительно значимые образовательные материалы, такие как статьи о важности вакцинации против оспы и соблюдения гигиенических норм.

Встречались и тексты, вызывающие недоумение. Например, букварь, выпущенный Киргизской центральной чрезвычайной комиссией по борьбе с безграмотностью, содержал множество совершенно несвязанных слов и предложений: «Караул. Кулак. Аллах. Саксаул. Оса сосала сок. Муха сосала сахар. Сахару мало. У Маркса ум. Комар кусал руку. Амур — река. У села рос саксаул. Мама мела сор. Маркс умер».

«Образование или штраф»: глобальные усилия по борьбе с безграмотностью требуют совместных действий.

В одном из положений декрета о ликвидации безграмотности было указано, что к обучению неграмотных должны привлекаться все образованные граждане, не призванные на военную службу, в рамках трудовой обязанности. Это не была волонтерская инициатива: за участие полагалась оплата по установленным стандартам для работников образования. При этом за уклонение от выполнения данной задачи предусматривалась уголовная ответственность.

Призыв к трудовой повинности осуществлялся через различные структуры, такие как профсоюзы, партийные ячейки, комсомол, а также комиссии, занимающиеся вопросами женщин и другие общественные организации.

Любой желающий мог стать ликвидатором безграмотности, достаточно было пройти специальные курсы. К осени 1920 года такие учебные заведения были открыты в 26 губерниях, и вскоре их количество стало расти. За 1200 часов обучения ликвидатор должен был освоить основы грамотности, пройти курс общеобразовательной подготовки, изучить производственную и профсоюзную грамотность, а также приобрести начальные навыки преподавания. Все затраты на обучение, включая проживание, питание, транспортные расходы и стипендию, полностью покрывались государством.

Изначально государство полностью обеспечивало финансирование и организацию ликбеза. Однако в условиях, когда стране требовалось восстанавливаться из руин, бюджету стало трудно справляться с затратами на такой масштабный просветительский проект. В связи с этим, начиная с 1923 года, ответственность за борьбу с безграмотностью была официально передана профсоюзам. Им пришлось взять на себя финансовые обязательства по содержанию ликпунктов, в то время как Наркомпрос и ВЧК сосредоточились на методическом руководстве и обеспечении учебными материалами. Так и была создана сеть ликпунктов, находившихся под эгидой профсоюзов.

В тот период вокруг органов ВЧК было создано массовое добровольное объединение под названием «Долой неграмотность», которое, конечно, также имело свою аббревиатуру — ОДН. Председателем этого общества стал известный большевик Михаил Калинин. Основной задачей организации было вовлечение различных слоев населения в мероприятия по ликвидации безграмотности, а также сбор средств для финансирования этих инициатив.

Тем не менее, власти не оставили вопрос финансовой поддержки без внимания — Совет народных комиссаров установил отчисления от продажи патентов на алкоголь и табак для финансирования ликвидации безграмотности. На местах также искали дополнительные источники финансирования для этих целей. Так, в Оренбургской области было введено обязательное отчисление процентов от товарной биржи, а также от доходов от развлекательных заведений и зрелищных мероприятий.

К концу 1920-х годов в обществе «Долой неграмотность» насчитывалось около полумиллиона участников, а к 1930 году их число возросло до трех миллионов. Это объединение проявляло творческий подход к финансированию своей деятельности: его бюджет формировался не только за счет вступительных и членских взносов (что было довольно сложной задачей, поскольку в условиях бедности немногие стремились расставаться с заработанными деньгами), но и благодаря доходам от проведения лотерей, театральных представлений и других мероприятий. Один из самых распространенных лозунгов той эпохи звучал так: «Грамотный, обучи неграмотного или пожертвуй 3 рубля 75 копеек на его образование!»

В это время к делу ликвидации безграмотности активно подключился и только что сформированный комсомол. Изначально его деятельность была сосредоточена на обучении лишь своих членов при методическом содействии ВЧК л/б. Однако в мае 1928 года ВЛКСМ инициировал так называемый «культпоход», который стал масштабной кампанией против неграмотности. Для молодых активистов это означало добровольный труд на благо общества. Каждый комсомолец, обладающий грамотностью, был обязан обучить как минимум одного человека, не умеющего читать и писать.

С 1929 года комсомольские комиссии по ликвидации безграмотности получили полномочия привлекать к этой работе «все профсоюзные, партийные, комсомольские, кооперативные и иные общественные организации, в том числе в сельских районах группы бедных и батраков». Решения, принимаемые комиссиями, становились обязательными для исполнения всеми местными учреждениями и организациями, а отменять их могли только вышестоящие инстанции.

Комиссии занимались открытием и финансированием ликвидационных пунктов, проводили агитационные кампании и разрабатывали методические подходы, заимствуя опыт у педагогов. Одной из форм активного участия в культурной пропаганде стало культшефство, когда организация или предприятие принимало на себя ответственность за ликвидацию безграмотности в определённом населенном пункте. Также организации, предприятия и колхозы вносили средства в фонды ликвидации безграмотности, что называлось самообложением. Кроме того, активно применялись соревновательные элементы, известные как культэстафеты, в которых соревновались, кто быстрее проведёт ликбез в закреплённом районе.

В результате культурной кампании, проведенной в течение одного года (с 1929 по 1930), удалось значительно увеличить количество людей, получающих образование, почти в четыре раза по сравнению с предыдущим периодом: с 1 миллиона 674 тысяч до 6 миллионов 276 тысяч учащихся. При этом продолжительность обучения возросла с трёх-четырёх месяцев до полноценного учебного года.

«Угрозы образовательному ликбезу»: борцы с безграмотностью оказались в сложной ситуации

Несмотря на достигнутые успехи в борьбе с безграмотностью, власти продолжали настаивать на необходимости более быстрых результатов. Это стремление, вероятно, было связано с желанием продемонстрировать выдающиеся достижения страны на международной арене. Михаил Калинин, возглавлявший общество «Долой неграмотность», в 1926 году отметил: «В нашем советском государстве существует серьезная проблема — неграмотность, представляющая собой признак высшей некультурности любого государства, и мы ставим перед собой цель занять ведущие позиции среди культурных наций».

Под воздействием давления со стороны государственных структур общественная инициатива, изначально основанная на искреннем желании, превратилась в нечто обязательное. Вместо спонтанности появились строгие планы и чёткие требования.

В 1929 году Центральный комитет принял решение расширить круг участников ликвидации безграмотности, включая не только членов партии и комсомольцев, но также и студентов пролетарского происхождения, старшеклассников и другие группы советской интеллигенции, предоставляя им возможность участвовать в партийной, комсомольской и общественной деятельности. В это время всё чаще стали возникать требования со стороны партии и государственных органов установить нереалистичные сроки выполнения задач. Например, 27 сентября 1931 года был издан декрет, который предписывал организовать всеобщее обучение для неграмотных в возрасте от 16 до 50 лет к 14-й годовщине Октябрьской революции, хотя до этого срока оставалось меньше полутора месяцев.

С 1936 года централизация начала передавать общественным организациям планы по ликвидации безграмотности. В результате ликвидаторы грамотности оказались под значительным давлением. Неудивительно, что многие из них стали завышать данные в отчетах о выполнении поставленных задач. В некоторых случаях ликвидационные пункты и школы существовали лишь на бумаге. В других же учреждениях дела продвигались слабо и неуверенно.

В 1929 году партийная газета Гжельского промысла под названием «Авангард» опубликовала материал в разделе «Ликбез под угрозой срыва»:

На фабрике имени Володарского зафиксировано 159 человек, не обладающих грамотностью, и 32 работника, которые проходят обучение. Однако общественность не проявляет интереса к этому вопросу. Культработник от рабочего кооператива комментирует ситуацию: «У меня нет времени заниматься ликвидацией безграмотности». В Мячково отмечают, что борьба с неграмотностью фактически зашла в тупик. Проведен лишь учет, но занятия до сих пор не начались. Сельсовет придает этому вопросу недостаточно внимания. Местные педагоги также дистанцируются от программы ликбеза и игнорируют общественные инициативы.

На фабрике «Спартак» ситуация схожая: здесь зарегистрировано 11 безграмотных и 45 малограмотных работников, из которых только 20 занимаются обучением. Все фабричные структуры проявляют полное равнодушие к этому вопросу. Актив комсомольцев до сих пор не приступил к работе, а фабричный комитет не проявляет должной заботы о решении проблемы.

Иногда профсоюзы, сельские советы, кооперативы и различные общественные организации пытались переложить ответственность за ликвидацию безграмотности на других, чаще всего на плечи учителей. Однако и без того перегруженные разнообразными школьными и общественными обязанностями, они не имели возможности взяться за эту задачу. Основные успехи в кампании по борьбе с безграмотностью были достигнуты благодаря самоотверженным энтузиастам, искренне вдохновлённым своей благородной миссией. В то время таких людей было достаточно.

Читайте также:

В ранние годы существования Советского Союза наблюдалась острая нехватка педагогов. Для решения этой проблемы были предприняты различные меры. Власти инициировали массовые кампании по подготовке учителей, включая создание специализированных курсов и педагогических институтов.

Молодые люди, стремящиеся к педагогической деятельности, могли пройти ускоренные курсы, которые позволяли им быстро получить необходимые знания и навыки. Также активно использовались выпускники вузов других специальностей, которых направляли в школы на должности учителей.

Кроме того, была организована система переподготовки уже работающих учителей, что способствовало повышению качества образования. Важное значение имели и партийные инициативы, направленные на привлечение молодежи к преподавательской деятельности, что позволяло не только закрывать вакансии, но и внедрять новые идеи в образовательный процесс.

Таким образом, в условиях ограниченных ресурсов и стремительного роста числа учеников, Советский Союз смог найти способы, чтобы успешно справиться с нехваткой учителей и обеспечить доступность образования для всех.

«Смелость и отвага: герои среди ликвидаторов безграмотности в тундре»

Ярким примером являются активисты комсомола из Саратова: они самостоятельно осуществляли перепись неграмотных, изготавливали буквари, создавали доски для обучения письму и собирали средства на ликвидацию безграмотности.

Ярким символом самоотверженности участников движения является судьба комсомолки Амалии Хазанович, жизнь которой охватывает период с 1912 по 1986 год. Она появилась на свет в Иркутске, и после того как в восемнадцать лет вступила в ВЛКСМ, её отправили на Урал для организации избы-читальни. Позднее её путь привёл в колхоз Лыткарино, расположенный в Московской области, где она удостоилась звания «лучшего избача», что подтверждало её выдающиеся способности в организации работы изб-читален.

Амалия долго мечтала о поездке в Арктику, и в 1936 году ей была доверена задача руководства красным чумом, который находился в самом удалённом уголке Таймыра. Однако ей не довелось жить в традиционном чуме — вместо этого она обитала в балке́, представляющей собой небольшой домик на полозьях. Пространство внутри было довольно ограниченным, и чтобы уместить все необходимые вещи, Амалия решила заказать у плотников складную мебель. Важные для работы предметы, такие как азбуки, буквари с карандашами и мелками, книги (в числе которых был «Краткий курс истории ВКП (б)») и журналы для чтения, ей удалось собрать с помощью друзей-комсомольцев. Также они помогли ей обеспечить досуг настольными играми, такими как домино, шахматы и шашки, а также патефоном с пластинками.

На протяжении четырех месяцев девушка путешествовала с местными жителями, долганами. Но вскоре ее стремление привело к решению отправиться еще дальше — к нганасанам. Эти люди были известны своим крайним недоверием к иностранцам, иногда проявляя агрессию: два ликвидатора безграмотности были изгнаны, так и не приступив к работе, а одну из учительниц убили. К тому же в культуре нганасан того времени роль женщины была крайне ограниченной, что означало, что молодая педагогиня, даже если бы ей повезло, вряд ли могла рассчитывать на серьезное отношение к себе. Однако все эти обстоятельства не напугали Амалию, а, напротив, вдохновили. В мае 1937 года она отправилась в тундру в одиночку, так как других отважных людей не нашлось.

Амалии, несмотря на многовековые предрассудки, сумела завоевать доверие нганасан. Она начала с того, что играла для местных жителей пластинки с музыкой, демонстрировала им альбомы и журналы, пересказывала сказки и сюжеты художественных произведений. Её доступные объяснения о революции, колхозах и конституции также произвели впечатление. Кроме того, Амалия не стеснялась охотиться наравне с мужчинами, что, вероятно, способствовало её уважению среди них.

Первым учеником Амалии Хазанович стал старший среди кочевников Асянду Васепте. Он оказался единственным в своей общине, кто владел русским языком, и стал её переводчиком. Вскоре выяснилось, что традиционные учебники не подходят для её ученика, так как у Хазанович не имелось издания 1927 года, известного как «Букварь для северных народностей», составленного этнографом Владимиром Таном-Богоразом. Многие слова из стандартного букваря оказывались незнакомыми нганасанам, и Амалии приходилось создавать свои собственные варианты фраз. К примеру, вместо привычной «Мама мыла раму» она использовала «Летом трудно пройти по тундре».

Весной 1938 года Амалия завершила свою командировку, однако в течение следующих десяти лет она продолжала трудиться в Арктическом регионе, занимая различные должности и неустанно уделяя внимание вопросам образования. В 1973 году Хазанович выпустила свою книгу под названием «Друзья мои нганасаны: из таймырских дневников». Личную библиотеку, насчитывающую три тысячи томов, она оставила в наследство ученикам хатангской десятилетки — правнукам тех, кого когда-то обучала чтению.

«Отсутствие традиционных средств»: обучение письму в условиях нехватки канцелярии

Несмотря на все усилия по сбору средств на образовательные нужды через налоги и «принудительно-добровольные» взносы, всегда не хватало денег для удовлетворения всех потребностей. Проблема усугублялась тем, что как отдельные граждане, так и целые организации часто уклонялись от уплаты этих взносов. Обучение грамотности происходило в крайне ограниченных финансовых условиях. Напомним, что 1920-е годы были временем разрушений и абсолютного дефицита ресурсов, последовавших за Гражданской войной.

Недостаток помещений для образовательных мероприятий ощущался даже в детских школах, что уже говорит о серьезной ситуации для взрослых. В связи с этим, в соответствии с декретом 1919 года, направленным на борьбу с безграмотностью, местные власти обязаны были предоставлять различные помещения, такие как народные дома, церкви, клубы, частные дома раскулаченных, а также любые другие подходящие площади, находящиеся при заводах и советских учреждениях. Однако, стоит отметить, что многие из этих помещений находились в крайне плохом состоянии.

Неудивительно, что с нехваткой мебели ученики иногда приносили на занятия свои собственные стулья и табуреты. Проблема касалась и чистой бумаги: её было недостаточно, поэтому приходилось использовать обложки от старых тетрадей, газеты, уже заполненные листы, театральные афиши, а также, как это делали в старину, бересту и белую кошму — войлочное полотно. В некоторых случаях ученики писали мелом или углём прямо на партах или на специально сколоченных письменных досках. В методических рекомендациях, изданных в начале 1920-х годов, даже появился раздел о том, как обойтись без бумаги, перьев и карандашей. В нем давались советы, такие как использование свинцовых палочек для письма и приготовление чернил из сажи, сока свёклы или клюквы.

В 1936 году местные Советы, а также директора предприятий и совхозов были обязаны предоставлять школы для неграмотных и малограмотных с необходимыми помещениями, освещением и оборудованием. При этом у них самих часто возникали финансовые трудности. Кроме того, порой происходили совершенно курьезные ситуации.

«Речицы — это довольно крупное село, в котором насчитывается свыше ста людей с низким уровнем грамотности, — так начинался материал, освещающий вопросы ликвидации безграмотности на Гжельском промысле. — Председатель завкома Речиц Собакин, отвечая на предложение о создании ликпункта, заявил: „У меня нет средств для организации обучения“. Однако, когда ему предложили ознакомиться с бюджетом завкома, он был неприятно удивлён, узнав, что в утверждённых расходах предусмотрено всего 2 тысячи рублей на борьбу с безграмотностью…»

Среди крестьян распространялся шутливый слух о том, что аббревиатуру «ОДН», которая на самом деле обозначает Общество «Долой неграмотность», можно интерпретировать как «Отдай деньги на ветер».

От «Стремление создать новую реальность» до «Увеличение страданий»: разнообразие откликов общества

В последние месяцы 1924 года самарская газета «Коммуна» опубликовала яркое выступление 37-летней Паркуниной, которая только что завершила обучение в ликбезе. В своем обращении она поделилась: «Мне неоднократно делали замечания: „Ты зря учишься, только отвлекаешь себя и теряешь время“. Тем не менее, я не остановилась на этом пути. Несмотря на все трудности, я стремлюсь к знаниям и желаю понять новую жизнь. Я хочу принимать участие в создании нового мира, и для этого необходима грамотность».

Батраки, завершившие обучение в ликбезе в Кинель-Черкасском районе, поддерживали Паркунину: «Сначала мы смеялись над старшими учениками: „Смотрите, как наш Ванятка отправляется в школу“. Однако, когда появились первые успехи, смех прекратился. Теперь село выражает огромную благодарность нашей власти за предоставленную возможность учиться и тем, кто уже вырос».

С радостью о полученном образовании делились и солдаты Красной армии, которые также проходили обучение в ходе службы. Один из них замечал: «До того, как меня призвали в Красную армию, я жил дома и, откровенно говоря, не осознавал, под чьим управлением нахожусь. Но после полутора лет службы я изменился до неузнаваемости. Я словно стал новым человеком, который понимает всё вокруг». Другой красноармеец отмечал, что некоторые из его товарищей были совершенно невежественны, но теперь способны писать письма и испытывают гордость от этого. В то же время, некоторые из них не проявляют интереса к обучению и утверждают: «Мы всегда были пахарями и такими останемся!» На что он отвечал: «Если я научусь грамоте, то стану лучшим пахарем среди вас».

Безусловно, такие письма и выступления выполняли функцию, которую сегодня можно было бы охарактеризовать как «пиар» в рамках борьбы с неграмотностью. Тем не менее, в них, без сомнения, присутствовала и искренность.

В деревнях и селах продвижение грамотности среди взрослых сталкивалось с значительным сопротивлением, что вполне объяснимо. В условиях бедности и хаоса, когда людям приходилось бороться за выживание, обучение воспринималось крестьянами как ненужная нагрузка.

«Крестьянину, который остался на колесе, становится всё сложнее и сложнее, поскольку число физических работников уменьшается, а умственных — растёт», — отмечал крестьянин Алфей Кичилин (авторская орфография и пунктуация сохранены). Он соглашался с тем, что для сельского населения знание было бы полезным, однако выражал недовольство увеличением числа начальников и требований, при этом количество сельскохозяйственного труда не сокращалось. С иронией он подводил итог, говоря, что, хотя советская власть на протяжении шести лет пытается сделать Россию образованной, «она по-прежнему остаётся такой же грязной и неучёной, только страдания её лишь возросли».

Для председателей колхозов и совхозов первостепенными были, конечно же, заботы, связанные с сельским хозяйством, а не с уровнем грамотности их сотрудников. «У нас сейчас идут полевые работы, и я просто не могу отвлекаться на этот вопрос», — делился одним из заведующих совхозным участком на Гжельском промысле в 1930-х годах.

Среди множества причин, по которым люди отказывались от образования, часто упоминали домашние обязанности, особенно среди женщин. Некоторые также ссылались на свой возраст, утверждая, что в их годы обучение уже не имеет смысла — мол, они и раньше жили без знаний и смогут продолжать так же. Кроме того, крестьяне не одобряли атеистическую пропаганду, которая имела место в школах.

Среди рабочих не все проявляли желание к обучению. Многие из тех, кто все же занимался, часто ограничивались лишь завершением ликвидпункта, не стремясь продолжать обучение и оставаясь с низким уровнем грамотности. Посещаемость уроков оставляла желать лучшего, и это можно понять: после трудового дня хотелось расслабиться, а не вновь садиться за парту, тем более против собственного желания.

От репрессий до дефицита: разнообразие методов мотивации к обучению

Для того чтобы побудить неграмотных к обучению, использовались как строгие меры, так и поощрения. В соответствии с декретом, изданным в 1919 году, процесс обучения стал не только правом, но и обязанностью для всех, кто не умел читать или писать в возрасте от 8 до 50 лет. Чтобы взрослые имели возможность получать образование, в декрете предусматривалось сокращение рабочего дня на два часа с сохранением зарплаты.

За невыполнение учебных обязательств применялись различные меры наказания. В зависимости от времени и региона, подходы могли существенно различаться. Так, в Казанской губернии в 1920 году «злостные» уклонисты могли быть приговорены к исправительным работам на срок до трех месяцев, подвергнуты штрафам или лишены продовольственных карточек, что в условиях голода становилось настоящим испытанием. В Петрограде же за подобные проступки снижали статус в карточной системе и исключали из профсоюзов. В Саратовской губернии уклонение от учебы могло привести даже к заключению в концентрационный лагерь на срок до трех месяцев.

С середины 1920-х годов жесткие репрессивные меры начали подвергаться все более активной критике как в печати, так и в выступлениях советских политиков. К концу десятилетия они были частично заменены на моральное давление и общественное осуждение. К примеру, в начале 1930-х годов в клубах и читальнях стали ставить сатирические пьесы, высмеивающие тех, кто уклонялся от обучения. Также проводились показательные общественные процессы — агитсуды. Хотя такие суды не имели возможности отправить кого-либо в тюрьму, они вполне могли публично пристыдить обвиняемых.

Существовали также различные стимулы, как нематериальные, так и финансовые. В ликпунтах иногда раздавались дефицитные товары, а списки выпускников публиковались в газетах и с гордостью озвучивались на собраниях трудящихся. Для них устраивались вечера и торжественные церемонии выпуска, и они имели возможность получить приглашения на занятия общественными должностями.

Ликбез функционировал и в рядах Красной армии. Призывников, которые не умели читать и писать или имели лишь базовые навыки, объединяли в специальные школьные роты и эскадроны. В таких условиях не возникало даже вопроса о том, стоит ли учиться или можно пропустить занятия — избежать этого было невозможно.

Маршал Будённый вспоминал, что красноармейцы не прекращали обучение даже в военное время, используя каждую свободную минуту, например, во время передвижения.

«На спины солдат прикрепляли буквы, и те, кто ехал сзади, запоминали их. Как только обучение начало приносить результаты, в газете „Красный кавалерист“ появился раздел под названием „Уголок политграмоты“, где публиковались простые тексты, позволяющие тем, кто освоил азбуку, продолжать своё образование.»

Обучение в армии длилось три месяца для тех, кто не умел читать и писать, и шесть недель для людей с ограниченными знаниями. Солдаты, не сумевшие сдать экзамен в финале курса, оставались на дополнительный месяц, при этом их учебная нагрузка удваивалась. После возвращения домой демобилизованные военнослужащие обучали своих земляков основам грамотности.

«Умение читать: как неграмотность затмевает знания крестьян»

Среди основных трудностей ликбеза, особенно на его первых стадиях, выделяется то, что выпускники быстро теряли умения читать и писать. Основная причина заключается в отсутствии практического применения приобретённых навыков в повседневной жизни, что не позволяло им получать необходимое закрепление. Эта ситуация особенно отмечалась среди жителей сельских местностей, где зачастую отсутствовала необходимость в чтении (а уж писать и подавно), да и материалов для чтения почти не было.

На втором съезде «Общества Долой Неграмотность» в 1929 году Надежда Крупская отметила, что рецидивы безграмотности возникают из-за того, что Марфуша, покинув школу, больше не сталкивалась с печатными текстами: она не читала ни газет, ни книг и уделяла всё своё время домашним делам. Крупская призвала участников съезда осознать, что, несмотря на высокое качество обучения в наших ликбезах и достигнутые успехи, мы будем сталкиваться с множеством рецидивов, если не начнём приучать студентов к чтению газет и использованию библиотек в процессе их обучения.

С целью укрепления навыка чтения ликвидаторы неграмотности начали активно развивать избы-читальни. На самом деле, эти учреждения начали появляться в деревнях ещё до революции, начиная с конца XIX века, когда интеллигенция стремилась донести свои идеи до народа. В условиях новых реалий избы-читальни, безусловно, должны были сыграть ключевую роль в политико-идеологическом воспитании, но помимо этого их задача заключалась в том, чтобы поддерживать грамотность среди крестьян, приучая их к чтению и способствуя общему культурному просвещению.

Избы-читальни можно рассматривать как предшественников современных библиотек, которые сегодня предлагают разнообразные мероприятия. Более того, в ту эпоху они выступали единственными местами, где крестьяне могли получать информацию и консультации. В этих учреждениях не только читали книги, газеты и журналы (часто делая это вслух), но и обсуждали прочитанное, создавали стенгазеты, посвященные актуальным событиям, проводили лекции и доклады как местных, так и приезжих специалистов. Также здесь организовывались различные кружки, художественная самодеятельность, праздничные вечера, а также активно велись политические дискуссии.

Все эти мероприятия осуществляли «избачи» — энтузиасты из общества «Долой неграмотность», которые активно привлекали людей к участию (они обходили дворы, посещали полевые лагеря и места лесозаготовок) и старались вовлечь в деятельность изб-читален местных преподавателей и активистов. Кроме того, для чтения лекций приглашались различные специалисты, среди которых помимо политических агитаторов, передвигающихся по регионам, часто оказывались агрономы, ветеринары, фельдшеры и передовики производства. Для поддержки избачей разрабатывались методические материалы с рекомендациями по организации их работы. В одном из подобных пособий содержались следующие указания:

Сельский житель нередко не знает, как обращаться с газетой, и порой недооценит ценность информации, которую она предоставляет. Перед тем как газеты поступят к читателям, заведующий избой-читальней должен заранее их просмотреть. Все самые интересные материалы следует выделить цветным карандашом, чтобы они сразу же привлекали внимание аудитории. Также, как было упомянуто ранее, газету можно читать вслух. Следует организовывать совместные чтения более регулярно. Многие в деревне пока не освоили навык работы с газетой, и хотя читать они не могут, с удовольствием будут слушать.

При выборе статей для чтения необходимо ориентироваться на актуальные темы, изложенные доступным языком, с фактами, которые можно связать с повседневной жизнью в деревне. Все незнакомые термины в газете должны быть объяснены, а предпочтительно заменены на более понятные слова непосредственно во время чтения. Чтец должен быть готов к обсуждению прочитанного. Важно заранее тщательно изучить содержимое газеты, выделить наиболее интересные моменты для аудитории и предугадать возможные вопросы для беседы, подготовив при этом точные цифровые или фактические данные. Чтение должно быть четким и выразительным.

На Крайнем Севере существовал уникальный аналог библиотек для оленеводов — красные чумы, в одной из которых трудился Амалия Хазанович.

Как и ликпунктам, избам-читальням остро не хватало финансовых ресурсов для своего функционирования. Эти средства должны были выделять местные сельсоветы, которые также обязаны были создавать соответствующие условия для их деятельности. Для полноценной работы таких учреждений нужны были хотя бы две комнаты, но найти подходящее помещение было настоящей проблемой — зачастую выделялись лишь старые и ветхие избушки. В сложные 1920-е годы, когда даже в деревнях ощущался дефицит дров, такие избы плохо отапливались, и иногда зимой они вообще не работали. Кроме того, желающих трудиться в таких условиях было немного, поскольку зарплата оставляла желать лучшего. Тем не менее, благодаря усилиям таких энтузиастов, как Амалия, в некоторых местах всё же удавалось наладить эффективную работу изб-читален.

В конце 1920-х и в 1930-х годах началась новая волна рецидивов неграмотности, когда выпускники теряли приобретённые навыки. Основной причиной этого явления стало стремление ликвидаторов сосредоточиться на количестве обученных, при этом они часто пренебрегали качеством получаемых знаний. Например, курс ликбеза мог окончить тот, кто всего за несколько недель научился читать, но не овладел навыком письма. Разумеется, такие знания не отличались прочностью.

Неопределённость в цифрах, но безусловный успех ликбеза

Общество под названием «Долой неграмотность» прекратило свое существование в начале 1936 года. Официальной причиной ликвидации стало успешное выполнение поставленной задачи – достижение грамотности среди населения. Однако, как утверждают историки, истинной причиной закрытия стало превращение организации в малопродуктивный бюрократический аппарат, который лишь создавал иллюзию активной работы. Кроме того, известно, что в отчетах общества часто искажались данные, что затрудняет определение реального количества людей, которые действительно получили образование благодаря его усилиям.

Проведение анализа данных переписей населения страны представляет собой довольно сложную задачу. Например, результаты переписи 1939 года свидетельствовали о том, что 11% граждан в возрасте от 9 до 49 лет оставались неграмотными, тогда как среди более старших возрастных групп этот показатель достигал 19%. Однако существует вероятность, что эти цифры были завышены, поскольку в переписи, осуществлённой всего лишь двумя годами ранее, было зафиксировано, что 26% людей старше девяти лет не владели навыками чтения и письма. Результаты этой переписи были засекречены на полвека, а её организаторы подверглись репрессиям, что, вероятно, объясняется не только данными о грамотности, но и сведениями о снижении численности населения.

На стыке новой эры освоения космоса в стране всё ещё существовало значительное количество взрослых, не обладающих навыками чтения и письма. Согласно всесоюзной переписи, проведённой в 1959 году, их число составило 13,3 миллиона. Примечательно, что среди них большинство составляли люди старше 50 лет, которые уже не подпадали под обязательные требования обучения грамотности.

Тем не менее, несмотря на все сложности и преграды, которые возникали на пути программы по ликвидации безграмотности, ей удалось за сравнительно короткий срок существенно уменьшить масштабы проблемы тотальной неграмотности в стране.

Борьба с неграмотностью продолжалась, и в 1930-х годах в стране была внедрена новая, более усовершенствованная система. В результате была введена обязательная начальная школа и семилетнее образование для детей, что способствовало прекращению роста числа неграмотных взрослых. Кроме того, для уже взрослых граждан начали функционировать вечерние школы, которые предлагали более глубокое образование, выходящее за рамки простых навыков чтения и письма.

Основные источники:

• 26 декабря. Издан декрет Совета Народных Комиссаров, направленный на борьбу с безграмотностью населения Российской Советской Федеративной Социалистической Республики.
• Ахетова К. А., Абжаппарова А. А. Политика Советского Союза в борьбе с безграмотностью населения (на примере Казахстана) // К столетию образования СССР: уроки истории. Сборник материалов круглого стола кафедры политологии юридического факультета Белорусского государственного университета. Минск, 2023.
• Будённый С. М. «Пройдённый путь». Книга вторая. Москва, 1965.
• Бучкина Е. А. «Красный чум» как образец борьбы с безграмотностью у коренных народов Крайнего Севера (на примере деятельности Амалии Хазанович) // Этнодиалоги.
• Глущенко И. В. Советская образовательная инициатива: борьба с неграмотностью среди взрослых в 1920–1930-х годах // Вопросы образования.
• Образование и уровень грамотности среди населения Советского Союза согласно данным Всесоюзной переписи населения 1937 года (для обоих полов) // РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 329. Д. 144. Л. 11. Оригинал.
• Войнаровская Ю. В. и Войнаровский О. В. в своей работе рассматривают процесс борьбы с безграмотностью в период формирования советской власти, основываясь на примерах малых городов Поволжья. Исследование опубликовано в журнале «Вестник Омского государственного педагогического университета. Гуманитарные исследования».
• Гордина О. В. История российских школ для взрослых в советский период (1917–1991) // Российский журнал образования и психологии.
• Джеенбекова С. С. Устранение широкомасштабной неграмотности среди граждан Киргизской ССР в промежутке с 1920 по 1930 год // Вестник Кыргызско-российского славянского университета.
• Ершова О. В. Начальное образование в РСФСР в 1920-х годах: исторический опыт // Вестник Чувашского университета.
• Законодательство, касающееся борьбы с неграмотностью среди взрослого населения, 1923–1924 годы. // Музей истории реформ России имени П. А. Столыпина.
• Зубков И. В. Образовательные учреждения начального и среднего уровня в России (1890–1916 годы) // Расписание перемен: исследования истории образовательной и научной политики в Российской империи и СССР. Москва: Новое литературное обозрение, 2012.
• Иванова Г. М. Политика государства по искоренению неграмотности в Советском Союзе в 1950–1960-х годах // Восточные исследования.
• Иващенко В. А., Ферябникова В. С. Устранение безграмотности в Советском Союзе // Ключевые направления государственного и общественного прогресса в России: исторический контекст и современность.
• Калинин М. И. Прочь неграмотность! Выступление на пленуме Центрального Управления общества «Прочь неграмотность» 26 октября 1925 года. Москва, 1925.
• Никонов В. В. Устранение безграмотности в Гжельском народном художественном промысле в 1920–1930-е годы // Наука и школа.
• «О борьбе с безграмотностью». Из решения VIII съезда ВЛКСМ, проходившего с 5 по 16 мая 1928 года // Народное образование в СССР. Образовательная школа. Сборник документов. 1917–1973 годы. Москва, 1974.
• По вопросам обучения граждан, не обладающих достаточными навыками чтения и письма, 27 февраля 1936 года. // Народное образование в Советском Союзе. Общеобразовательные учреждения. Сборник документов за период с 1917 по 1973 годы. Москва, 1974.
• Л. В. Павлова исследует деятельность общества «Долой неграмотность» и его значимость в борьбе с невежеством в Оренбургской области в 20–30-х годах XX века. В своем труде автор акцентирует внимание на том, как это объединение способствовало ликвидации безграмотности среди населения региона, анализируя методы и подходы, применяемые в процессе просвещения.
• Панкрат И. А. Изучение внутренней эволюции политики по ликвидации безграмотности в 1920-х годах // Скиф. Проблемы студенческих исследований.
• Петрова Я. И. Образовательные инициативы как социальный проект (на примере Самарской губернии, 1920–1930-е годы) // Журнал социальных политических исследований.
• Петрова Я. И. Вопрос устранения взрослой неграмотности в педагогической практике 1920–1930-х годов (на примере Самарской губернии) // Вестник Самарского государственного университета.
• Регламент для школ, предназначенных для рабочих подростков // Образование среди народа в Советском Союзе. Сборник документов по общеобразовательным учреждениям. 1917–1973 годы. Москва, 1974.
• 16 сентября 1929 года ВЦИК и СНК РСФСР приняли постановление «О ликвидации неграмотности среди граждан, которые обязаны проходить военную службу». Этот документ можно найти в сборнике «Народное образование в СССР. Общеобразовательная школа. Сборник документов. 1917–1973 гг.», изданном в Москве в 1974 году.
• Решение ВЦИК и СНК РСФСР, принятое 26 января 1930 года, касалось создания специализированных местных комиссий с целью борьбы с неграмотностью и низким уровнем грамотности. Этот документ представлен в сборнике, посвященном народному образованию в СССР, который охватывает период с 1917 по 1973 год и был издан в Москве в 1974 году.
• Постановление Совета Народных Комиссаров РСФСР от 3 марта 1931 года, касающееся «Системы заочного обучения», опубликовано в сборнике документов «Народное образование в СССР. Общеобразовательная школа. 1917–1973 гг.», изданном в Москве в 1974 году.
• Центральный комитет Всесоюзной коммунистической партии (большевиков) 17 мая 1929 года принял постановление, касающееся мероприятий по борьбе с неграмотностью. Этот документ можно найти в сборнике «Народное образование в СССР. Общеобразовательная школа. Сборник документов. 1917–1973 гг.», изданном в Москве в 1974 году.
• Решение ЦК РКП(б) под названием «О деятельности общества „Долой неграмотность“» было принято в мае 1925 года. Этот документ можно найти в сборнике, посвященном народному образованию в СССР, который охватывает период с 1917 по 1973 год и был издан в Москве в 1974 году.
• Резолюция VIII съезда РКП (б), который проходил с 18 по 23 марта 1919 года, под названием «О политической пропаганде и культурно-просветительской работе в деревне» // Народное образование в СССР. Общеобразовательная школа. Сборник документов. 1917–1973 гг. Москва, 1974.
• Рожков А. Ю. В окружении сверстников. Социальная среда молодого человека в Советской России 1920-х годов. Москва: Новое литературное обозрение, 2014.
• Турова Е. И. Образовательная инициатива в отдалённых лесных районах: преодоление женской неграмотности в Тюменской области в период 1920–1960-х годов. // Вестник Сургутского государственного педагогического университета.
• Циркуляр, выпущенный 7 июня 1926 года Центральным Комитетом ВКП(б), Центральным Комитетом ВЛКСМ и Народным Комиссариатом Просвещения, озаглавленный «Об общеобразовательных курсах и школах для взрослых», был частью сборника документов, который охватывает период народного образования в СССР с 1917 по 1973 год и был издан в Москве в 1974 году.
• Центральный комитет РКП (б) 29 июня 1923 года издал циркулярное постановление, касающееся поддержки мероприятий, направленных на борьбу с неграмотностью. Этот документ можно найти в сборнике «Народное образование в СССР. Общеобразовательная школа. Сборник документов. 1917–1973 гг.», изданном в Москве в 1974 году.